По благословению Епископа Покровского и Николаевского Пахомия

Православное заволжье

Официальный сайт Покровской епархии

Русская Православная Церковь Московского Патриархата

Право на эмоцию

Очень распространено мнение, что и педагог, и родитель обязаны свои эмоции скрывать, разговаривать ровным, тихим голосом, не жестикулировать. Будучи темпераментным человеком, Валена люто завидовала флегматичным коллегам, не повышающим голоса и спокойно реагирующим, даже если весь мир стоит на ушах и ходит на головах. Своего темперамента она стыдилась, хотя понимала, что добивается в детской группе никак не меньших результатов, чем ее более спокойные коллеги. 

Спокойствие = одобрение

Валена стала размышлять, что душевные движения, эмоции для чего-то Господь все-таки нам дал. И нам, и животным. И вряд ли эта хлопотная штука дана людям просто «для красоты».

Потом, что называется, «в мире животных» Валена увидела прикладное значение сильной эмоции. Кошка, у которой неделю назад за забором собака растерзала котенка, на второго котенка, подбирающегося к забору, взвыла и ощетинилась так, что испугался не только ее детеныш, но и взрослые люди, знавшие эту кошечку, как кроткое и милое создание. Эмоция кошки сработала здесь, как короткое табу, тормоз, резкий запрет дальнейшего действия.

Какой же совет дать маме, у которой ребенок в сто первый раз выскакивает на проезжую часть? «Я ему каждый раз объясняю, объясняю. Собьет, говорю тебя машина… и т.д.». Если сын увидит ваш настоящий ужас, уверяю вас, он не побежит на дорогу.

Если «мы все говорим, говорим ему: нельзя брать чужие игрушки, а тем более нельзя отнимать их у ребят» – ваш случай, эмоционально покажите, насколько вы ненавидите воров и грабителей, даже если эти грабители – ваши дети.

Вы говорите-говорите, а ребенок и сам отлично расскажет вам, что можно, что нужно, что нельзя и почему нельзя. Но делать будет все-таки то, что привык делать под невозмутимым взором мамы. Несмотря на правильные родительские слова, мамино спокойствие он воспринимает как разрешение и одобрение его привычного действия.

А вот когда маму, в двухсот двадцатый раз, наконец, сорвет с катушек и она даст волю подавленным эмоциям, ответная реакция дочки или сына вдруг окажется непредсказуемой. «Я всегда брала понравившиеся игрушки у детей в песочнице, у меня их, конечно, иногда отбирали, несмотря на мой протест, но никто на меня до сих пор не орал страшным голосом и не делал такие страшные глаза. АААА!» (бьется в истерике).

«Выбегая их садика, я обычно мчусь вперед, пока отец не схватит меня за руку перед проезжей частью. Потом он всегда говорит, что выбегать на проезжую часть нельзя, бла-бла-бла. И за что, спрашивается, сегодня я за те же самые действия получил по попе на глазах моих друзей!? Водитель грузовика затормозил вовремя, я жив и здоров, никто не пострадал, обиднооооо!» (слезы).

Почти по-итальянски

Есть другая крайность – семьи, где вся жизнь, как в старом итальянском фильме:

– Антонио, идиотто, где сковорода?

– Заткнись, истеричка, разуй глаза, ты на ней сидишь!

– Что вы разорались с утра, придурки, дайте мне спокойно поесть в своем доме!

– Не твое дело, старая галоша, куда ты дела масло?!

– Я не позволю оскорблять свою жену тем, кто обедает за наш счет!

– Ах ты… (непереводимая местная игра слов)

– А вы… (еще более непереводимая местная игра слов)

– Прошу к столу, яичница готова. (Все улыбаются, садясь за большой стол)

Нескучно! Бодрит! Немного утомляет, пока к этому стилю, наконец, не привыкнут все и эмоция, становясь рутиной, перестанет работать как неодобрение, тормоз и резкий запрет.

Понятно, что именно в этой семье растут толстокожие и глухие к любым замечаниям и просьбам дети, тихих слов они не услышат, а на громкие уже не среагируют. Потому что это привычный фон их существования.

Таланты и поклонники

Проев плешь маме и ее гостям, Танюшка, наконец, занялась рисованием и вот уже несет мастерски выполненный и аккуратно раскрашенный автопортрет в принцесском платье и короне на суд маминым гостям.

– Ай да художница, ай да картинка! – восхищаются гости, не особо вглядываясь в творение.

– Иди, нарисуй единорога, покажи, как ты рисуешь, – говорит мама Тане, довольная тем, что она не мешает разговору

– О, какой чудесный единорог! Талант! – восклицают гости, когда она приносит небрежно раскрашенную картинку. – Нарисуй-ка еще что-нибудь! – и тут же возвращаются к беседе.

Таня быстро приносит криво нарисованный круг, напоминающий сыр с двумя дырками и лиловым сиянием вокруг него.

– Какая замечательная картинка!

– Это котик, – скромно говорит она и убегает для создания нового шедевра. К концу вечера в гостиной лежит кипа высоко оцененных восхищенными гостями Таниных работ, больше похожих на беспредметные абстракции. А девочка приносит новые и новые исчирканные бумажки и думает при этом: «Когда же эти глупые взрослые наконец поймут, что я тут просто валяю дурака?».

Озвучить эмоцию

Иногда стоит преувеличить и озвучить свою эмоцию, если ребенок, заигравшись, находится «на своей волне». Маленькой Даше кажется ужасно забавным снимать и далеко бросать свою шапочку после того, как Валена уже завяжет на ней шнурки и повернется за курточкой. Она смеется, скачет и вертится, а ведь группе пора уже выходить. Слов малышка не слышит, а на рассерженное лицо Валены не смотрит.

Валена берет Дашу за плечи, близко наклоняется к ее лицу, сильно хмурит брови и громко произносит: «Смотри, как я сейчас на тебя сержусь! Видишь, какие у меня брови?». Даша видит совсем не улыбающееся, даже суровое лицо воспитателя, и улыбка сходит с ее мордашки. Мало того, ее светлые бровки сближаются, лицо хмурится, и она, трогая морщинку на своем лбу, удивленно спрашивает:

– СейдИшься?

– Сержусь!

– Зачем сейдИшься?

– Ребята все оделись, им жарко, а Даша не одевается, мешает себя одевать, не позволяет идти на улицу. Плохо Даша поступает!

Даша быстро задом наперед надевает шапку и, подняв кверху подбородок с завязками, говорит:

– Ты моя Валена?

– Твоя, конечно.

– Даша молодец?

– Не молодец, но вполне нам сгодится. Шапку наденем правильно, и будем с тобой молодцы.

И что же нам делать?

Эмоции, конечно, надо облагораживать, отесывать. И взрослым, и детям надо учиться держать себя в руках. Разговаривать на повышенных тонах всегда неприлично. Но нужно учить детей опознавать эмоции – свои, мамины, своих сверстников, знакомых и незнакомых людей. Этому, конечно, не выучишься по книжке или на курсах. Научиться опознавать и называть эмоцию нужно не только маме, но и сыну. Не только отрицательные эмоции, но и положительные, украшающие нашу жизнь.

Эмоцию надо научиться выражать без ущерба для себя и окружающих. Приемлемые и неприемлемые способы выражения эмоций различаются в разных временах, культурах, семьях, задача взрослого – показать ребенку, где он все-таки находится. Какие эмоции допустимы у нас на одесском привозе, в старом английском поместье или в большой итальянской семье.

Малыша нужно особенно настойчиво и конкретно обучать опознанию и допустимому проявлению чувства: если тебе нравится незнакомый человек, нельзя к нему сразу лезть с поцелуями, тащить за руки, залезать на колени, требовать внимания к себе. Но можно сделать комплимент, угостить, предложить поиграть (не настаивая, конечно), предложить свою помощь (и не приставая и не обижаясь, если от помощи откажутся).

Если ты злишься, можешь топать ногами, молотить по дивану, визжать в подушку, убежать в другую комнату, сказать всем: «Я злюсь на вас». Но бить кого-либо от злости, бросать на пол вещи, оскорблять кого-нибудь грубыми словами – нельзя!

Подкрепляйте правильные действия малыша: «Ты молодец, что не стал спорить с сестрой, и папе понравилось, что ты поступил, как взрослый». Пресекайте нежелательные: «Я взбешен, что ты пнула кота, потому что, видите ли, у тебя отобрали смартфон; иди, Мурзенька, я тебя пожалею. А дочку Лизу я после этого видеть не желаю!».

Не врите эмоциями

Заскучавший малыш в шестой раз пробегает мимо по храму во время Херувимской. Валена в тоске думает, что ныне отложить всякое житейское попечение у нее и стоящих рядом прихожанок не получится. Что именно здесь, в храме, у нее не пройдет номер с наведением порядка. И не потому, что она занята молитвой, а потому, что именно здесь ни она, ни другие не могут позволить продемонстрировать ребенку свои настоящие эмоции. Что при этом испытывают? – досаду, раздражение, а как в храме реагируют на этого озорника? – ему, улыбаясь, грозят пальчиком или делают вид, что ничего не происходит, то есть демонстрируют равнодушие.

Произнесите слово «подлец» с интонацией восхищения, и фраза изменится с точностью до наоборот.

 

Ирина Струкачева
Теги: дети, чувства, воспитание, Валена.
Оставить комментарий
Поделиться в: