По благословению Епископа Покровского и Николаевского Пахомия

Православное заволжье

Официальный сайт Покровской Епархии

Русская Православная Церковь Московского Патриархата

Проповедь в Неделю 4-ю по Пятидесятнице. Об исцелении слуги капернаумского сотника

Когда же вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его. Сотник же, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо и я подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает. Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час.

Евангелие от Матфея, 8:5-13

В сегодняшнем Евангелии мы встречаемся с неправоверным, язычником. Римский сотник, офицер среднего ряда, уж точно не иудей. Правда, по отзывам упоминавшихся сегодня иудеев, относится к ним хорошо, и они к его просьбе присоединяются и за него также ходатайствуют. Но, тем не менее, внешне человек чужой. Приметно, что в Евангелии несколько раз появляются римские воины, и каждый раз не безнадежно. В другом месте мы прочтем о сотнике, который будет стоять при Кресте Господнем и который тоже поймет много больше значительной части народа, которая на Голгофе находилась, и скажет слова о Сыне Божьем, потерпевшем страдания на Кресте (Мк, 15:32).

Примечательно, что Христос никогда не отказывается от общения с этими людьми, когда видит в них даже не искреннее стремление к Богу, а просто искреннее теплое движение души, которое определяется совестью, то есть голосом Божиим, исходящим из сердца. Это не всегда нами сейчас понимаемый, но очень решительный переход от Ветхого завета к Новому.

Ветхий Завет промыслительно, конечно же, был религией сохранения веры в Единого Истинного Бога, и религией вынужденно самоизолирующейся. Иудеи в значительной мере уже Законом Моисея и сложившимися потом преданиями и обычаями были ограждены от сколько-нибудь тесного общения с окружающими языческими народами. На уровне человеческой немощи, изъянов личного мировосприятия, это приводило и к отталкиванию от этих народов, а часто и к превозношению, хотя бы внутреннему, над ними. Господь же не ставит никакой преграды и не видит никакой разницы в людях, которые к нему подходят. Это правило, которое очевидно, понятно и естественно воспринимается нами, когда речь идет о Христе, о древних великих святых, вообще о других людях, непросто переносится на самого себя. Та же самая просьба, с которой к нам обращается человек нашей веры, нашего социального слоя цвета кожи или другой, чужой, по нашей предварительной установке, может вызывать у нас совершенно различные реакции. Легко проверить, как мы отвечаем разным людям на улице хотя бы даже на просьбу показать дорогу или оказать мелкую услугу. Сегодняшнее Евангелие призывает нас никогда не ограничиваться набором внешних характеристик в определении нашего поведения, в том, как мы отзовемся на призыв, просьбу, нужду человека, оказавшегося оказался рядом с нами.

Далее, о чем просит сотник? Не о себе, не о разрешении каких-то личных обстоятельств, не о повышении по службе. Сегодняшний сотник просит о своем слуге, отчетливо проявляя то, что Богу угодно – милосердие. (Слово «слуга» нужно понимать не буквально. Скорее всего, это подчиненный более низкого ранга, солдат или младший офицер).

По сути дела, он совершает поступок не очень регулярный, не очень вписывающийся в систему привычных социальных координат. Римскому офицеру вдруг самому пойти к странствующему иудейскому проповеднику, чтобы начать просить о своем подчиненном – это поступок, который требовал не просто умозрительного сожаления (заболел у меня хороший солдат, жалко его), а милосердия, которое выразилось в конкретном жизненном акте, ибо только оно и является милосердием в собственном смысле слова. Смахнуть слезу у телевизора, когда показывают программу, профессионально вышибающую эту слезу, пожалеть бедных в странах Африки или еще некоторым образом сокрушиться по поводу тех или иных каждый день до нас долетающих нерадостных новостей несложно, но для Вечности ничего не значит. Сделать шаг, который поднимет тебя хотя бы с дивана – это уже то, что может привести к ответному шагу со стороны Бога. Например, так, как это произошло в жизни сегодняшнего римского офицера. Господь исцеляет его слугу, причем просто по вере и доброму усилию того, кто о нем просит. И на это обратим внимание. Велика сила предстательства одного человека за другого. Да, конечно, в некоторых итогах своей жизни каждый человек сам предстоит перед Богом, но это не означает, что здесь, на Земле, связи между нами не существует или что эта связь только горизонтальна. Существует и то, что в человеческих отношениях может быть поднято до Неба. Когда я искренне, тепло, горячо молюсь о здравии, об избавлении от тяжких жизненных обстоятельств, об исцелении от греховных недугов человека, к которому сердцем неравнодушен, это имеет не меньшее значение, чем практическое попечение об этом человеке. Это тоже урок сегодняшнего Евангелия.

Совершив чудо исцеления, Христос делает вывод, выходящий далеко за рамки этого частного эпизода. Он говорит: «Многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства низверженны будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мф, 8:11-12.) И его современникам, и нам, православным христианам, это от самого Бога напоминание о том, что не внешнее пребывание в ограде истинной религии делает человека чадом Божиим и наследником Вечности, но действительное исполнение правды того, о чем эта религия учит. А если не так, то извне придут, подобно римскому сотнику, люди, которые, может быть, предварят, людей, находившихся в Церкви годы или десятилетия внешним образом. Это не значит, что не нужно быть в Церкви, но это значит то, что ничто внешнее, даже и внешняя церковность, не является гарантией внутреннего богообщения, которое и есть начало нашей жизни в Вечности.

 Протоиерей Максим Козлов

Оставить комментарий
Поделиться в: