Византийское церковное пение

Византийское церковное пение Согласно «Повести временных лет», в 987 г. послы князя Владимира отправились в Константинополь с целью разузнать о вере греков. По их прибытии, император повелел «приготовить церковь и клир», а патриарх «сотворил по обычаю праздничную службу, и кадила взожгли, и устроили пение и хоры… И пошел с русскими в церковь, и поставили их на лучшем месте… Они же были в восхищении, дивились и хвалили их службу». Вернувшись же в свою страну, они доложили князю Владимиру: «Не знали — на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом, — знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького; так и мы не можем уже здесь пребывать».

Так, во многом благодаря именно красоте константинопольского богослужения, произведшего столь сильное впечатление на послов, князь Владимир принял православную веру, и ход истории нашей страны радикально изменился. В настоящей же статье предлагаем вам подробнее ознакомиться с наиболее впечатляющим внешним элементом греческого богослужения — византийским церковным пением.

Византийское церковное пение, или византийская церковная музыка, как ее часто называют, имеет длинную и интересную историю развития. В отличие от других древних форм музыки, ее история не прерывалась, и она поныне используется за богослужением в Греческой Православной Церкви, а также некоторых других Поместных Церквях. Корни византийской церковной музыки прослеживаются от ранних веков Восточной Римской империи, основанной в 330 г. святым императором Константином Великим. Также она имеет историческую связь с музыкальной культурой древней Греции. Хотя византийское пение прошло долгий путь развития, со временем изменяясь по стилю, оно и сегодня не перестает поражать слушателей своей красотой. «Чистое византийское пение — насколько же оно сладостно! Оно умиротворяет, умягчает душу», — говорил наш современник преподобный Паисий Святогорец. Вместе с тем, многие древние композиции дошли до нас в рукописях в неизменном виде и, сегодня, спустя века, некоторые из них вновь начинают исполнять.

Византийская церковная музыка имеет ряд особых характеристик, на которые следует обратить внимание:

Во-первых, она относится к жанру так называемой «модальной музыки». В отличие от европейской музыки, которая во основном использует мажорный и минорный лад, византийская построена на основе 8-и различных ладов, или «гласов», каждый из которых имеет свои особенности, такие как: звукоряд, тоника (или начальная ступень лада), мелодический контур, диапазон и эмоциональный мелодический оттенок. Одна из важнейших особенностей заключается в том, что каждый из 8-и гласов принадлежит к тому или иному звукоряду, которых в византийской музыке всего 4. Каждый из этих звукорядов отличается один от другого своими звуковыми интервалами (звуковым расстоянием между нотами гаммы).

Во-вторых, звуковые интервалы ладов византийской музыки не имеют равномерного музыкального строя, то есть содержат микротона. Иначе говоря, подавляющую часть византийской музыки невозможно исполнить, к примеру, на пианино, имеющем звуковые расстояния в размерах одного тона или полутона.

В третьих, в классической византийской музыке есть ряд ограничений. К примеру, относительно дозволенного ритма: не сложно заметить его речитативный характер, который особенно ярко выражен в некоторых более кратких композициях.

Наконец, важнейшая особенность заключается в том, как сочиняются новые композиции. Например, композитору, желающему написать новую музыку для какого-либо песнопения, необходимо использовать мелодические формулы — так называемые «фесисы», соответствующие гласу и жанру, к которым относится литургический текст, для которого сочиняется новая музыка. Иными словами, композитор не может начать сочинять новую мелодию «с нуля», но должен опираться на существующие мелодические «фесисы», таким образом, сохраняя музыкальное предание путем подражания стилю более древних, классических сочинений. «Фесисом» является «определенное объединение знаков, которое представляет собой мелос (напев, мелодию. — Прим. ред.). Как в грамматике слоговое соединение двадцати четырех элементов языка образует слова, так и звуковые знаки, объединенные со знанием, образуют мелос и, в таком случае, называются фесисом». Можно понимать «фесис» как «музыкальную формулу с определенным началом и концом, в которую "умещается" определенное число слогов с определенным ударением. Многие из фесисов используются в очень жестких рамках, требуя сочетания с определенным числом других фесисов и подразумевая в дальнейшем определенное развитие мелоса или предполагая использование только в определенных местах мелоса».

Однако вышеописанное ограничение вовсе не означает, что у композитора мало ресурсов для собственного творчества при сочинении новых мелодий, так как существует несколько тысяч мелодических формул, позволяющих композитору создать неизмеримое количество мелодических вариаций.

Музыкальное сочинение в византийском певческом искусстве создается с помощью не́вменной системы нотации, которая по происхождению предшествует европейской и состоит из знаков, обозначающих ход голоса (вверх или вниз), ритм и т. п. (лат. neuma, от др.-греч. νεῦμα; первоначально — знак головой [кивок] или глазами. — Прим. ред.).

Со временем, система византийской нотации естественным образом развивалась и изменялась, однако ее основная внешняя форма и сущность остались прежними. В настоящее время за богослужением певчие используют так называемый «новый метод» византийской нотации, который был введен в 1814 г. тремя композиторами и теоретиками византийской музыки — Хрисанфом Мадитским, Григорием Протопсалтом и Хурмузием Хартофилаксом, впоследствии получившими прозвище «трех учителей». Однако их нововведение не являлось изобретением иной системы нотации. По сути, это была реформа и стандартизация элементов той же самой системы, о чем подробнее будет сказано ниже.

Спустя тысячелетия, с помощью невменной нотации композиторы византийской музыки сочинили неизмеримое количество музыкальных произведений, имеющих как краткие, простые мелодии, так и намного более сложные и изящные.

Из самых почитаемых композиторов византийской музыки часто особо выделяют следующих: преподобных Романа Сладкопевца (VI в.), Иоанна Дамаскина (VII в.) и Иоанна Кукузеля (XIV в.), а также Петра Пелопоннесского (XVIII в.) — выдающегося пост-византийского композитора, чьи оригинальные музыкальные произведения и переложения более древних сочинений на «новый метод» византийской нотации легли в основу современного обихода византийского церковного пения.

Необходимо, однако, более подробно уделить внимание преподобному Иоанну Кукузелю — главному создателю более протяжного и богато-украшенного жанра византийского церковного пения, прозванного «калофоническим», или «прекрасно звучащим». Название этого жанра церковной музыки происходит от древнегреческого слова «прекрасный» (греч. καλός).

Даже спустя века мелодии гимнографических произведений продолжали иметь некоторые общие черты. Однако в XIV в., по словам протопсалта Джона Бойера, сочинения монаха-исихаста, преподобного Иоанна Кукузеля, «революционизировали музыкальную традицию Православной Церкви». Рукописи, дошедшие до нас и содержащие его музыкальные сочинения, а также сочинения его современников, писавших музыку в калофоническом стиле, дают нам интересное представление о богослужебной жизни монахов-исихастов. Повседневная жизнь монахов была строгой и простой, проходила в постоянном молитвенном делании. Однако, когда братия собиралась по воскресным дням и праздникам, то за богослужением исполнялись порой очень сложные, мелодически богатые песнопения, о чем свидетельствуют дошедшие до нас рукописи византийской музыки.

С XIV в. в рукописях начинают появляться альтернативные мелодии к богослужебным текстам, часто следующие сразу за оригинальным сочинением и имеющие такие надписания, как «τὸ αὐτὸ καλοφονικὸ παρά Ἰωάννου τοῦ Κουκουζέλους» («то же самое в прекрасном звучании от Иоанна Кукузеля»). Со временем, практика калофонического пения стала настолько популярной, что калофонические версии песнопений стали сочинять для всех главных церковных праздников, и начали появляться сборники, содержащие эти композиции. Эти праздничные композиции использовали в качестве дополнения или замены одной или нескольких классических мелодий песнопений, относящихся к празднуемому событию.

В ходе длинной истории византийской музыки, помимо создания калофоническиких версий песнопений, также прослеживаются изменения в том, как исполнялись и сами оригинальные мелодии. На определенном этапе развития византийской музыки многие песнопения постепенно начинали «удлинять», объясняет протопсалт Д. Бойер. В некоторых случаях, веками спустя, это привело к удвоению ритмической составляющей. То есть то, что раньше имело длительность одной доли, стало иметь две, а потом четыре, восемь и даже шестнадцать. Помимо увеличения длительности, каждая нота или группа нот «расширялась» и превращалась уже в целую музыкальную «формулу». Такое развитие впоследствии получило название «αργή εξήγηση» — «медленное толкование» мелодии.

В качестве примера этого явления ниже представлена небольшая группа нот с тремя различными уровнями интерпретации. В каждой интерпретации ноты звучат по-разному.

Исполнения различаются по количеству исполняемых нот, однако певчий того времени, глядя в партитуру, не видел перед собой различные варианты, но всего лишь один, представленный на картинке. Иначе говоря, при желании, исполнение второго или третьего варианта осуществлялось «экспромптом», с помощью знания по памяти изустно-передаваемой традиции.

Таким образом, средне-византийская нотация постепенно стала приобретать стенографический характер (то есть определенные сочетания нот стали являться сокращениями, обозначающими более объемные их группы). Изначально, однако, средне-византийская нотация если и имела стенографический характер записи, то в небольшой степени и все-таки являлась более аналитической (то есть изначально песнопения могли исполняться один в один по нотам или близко к этому, или, иначе говоря, определенные сочетания нот тогда не являлись сокращениями, обозначающими более объемные их группы). Но, со временем, стала развиваться практика исполнять или «истолковывать» определенное сочетание нот более «длинно», «украшенно», и при этом в нотных записях эти «толкования» не фиксировалась, а запоминались на память и передавались изустно, что, наконец, привело к стенографическому характеру записи. Данную тему исследовал профессор Иоанн Арванитис, который описал развитие византийской нотации так: «Нотация изначально не была столь стенографической. Она носила стенографический характер, пожалуй, в средней степени, имея краткий мелизматический стиль, или же вовсе не была стенографической. Некая стенографичность была в палео-византийской нотации (нотация до XII в.), в которой отсутствовали указания интервалов и мелизмов, а т. н. 'фематы' иногда писались всего лишь с помощью одного знака. Но стенография была анализирована в средне-византийской нотации». То есть нотные сокращения палео-византийской нотации заменили на полные их значения в средне-византийской нотации. Однако потом, со временем, «нотация вновь приобрела стенографический характер» благодаря выше описанному развитию устной практики.

Необходимо отметить, что вышеописанное явление практиковалось лишь с определенной частью репертуара византийской музыки, и оно вовсе не свидетельствует о том, что изначально весь ее репертуар был предельно простым и имел только краткие мелодии, тогда как сложные песнопения появились только на позднем этапе развития византийской музыки, являясь плодом вышеописанного явления. На самом деле, и на более ранних этапах уже существовали довольно сложные сочинения.

Так, со временем, устная составляющая византийской музыки по причине своего объема становилась настоящим препятствием на пути обучения церковному пению. К примеру, определенная мелодическая фраза могла быть записана с помощью девяти знаков, однако эти девять нотных знаков могли обозначать свыше сорока нот, и певчий должен был знать значения этой девятизначной нотной формулы наизусть (то есть видя на нотном листе всего девять нотных знаков, спеть сорок).

Следует отметить, что то или иное песнопение, возможно, могли интерпретировать в разной степени протяжности, в зависимости от нужды. Например, в обычные дни какое-либо песнопение или вид песнопений, например, стихиры, могли исполнять с краткой мелодией, тогда как в праздничные дни — с более протяжной. Иначе говоря, могли одновременно существовать несколько изустно передаваемых вариантов прочтения нотации (условно, более краткий и более протяжный).

В 1814 г. вышеописанная проблема стенографического характера записи была решена благодаря введению «нового метода» аналитической нотации (о которой было сказано ранее), созданной тремя композиторами и теоретиками византийской музыки — Хрисанфом Мадитским, Григорием Протопсалтом и Хурмузием Хартофилаксом. Название «новый» было дано этой системе для того, чтобы отличить ее от прежней, менее аналитичной.

В переложениях репертуара, осуществленных тремя учителями на «новый метод» нотации, сложившаяся устная традиция была зафиксирована. Иначе говоря, бралось какое-либо сочинение, записанное в старой нотации, имеющей к тому времени стенографический характер, и переписывалось так, чтобы были указаны все ноты, которые в действительности пелись бы при прочтении старой нотации певцом, владеющим сложившейся устной практикой. То есть если определенное сочетание нот в старой нотации — допустим, 9 каких-либо нотных знаков — на практике к тому времени принято было «истолковывать» так, что в итоге пелось, допустим, 40 нот, то, перекладывая песнопение со старой нотации на «новый метод», это девятизначное сочетание нот записали бы «развернуто»: вместо 9 знаков — все 40 в соответствии с сложившейся практикой интерпретации данной группы нот (ниже представлен пример). Таким образом, с появлением «нового метода» исчезла нужда в запоминании столь длинных музыкальных «формул».

Теперь, для того чтобы лучше понять, как работает византийская нотация, рассмотрим основные составляющие ее элементы.

Как уже было сказано ранее, в отличие от европейской нотации, византийская использует символы, которые, вместо того чтобы обозначать точную высоту, указывают мелодическое движение (вверх или вниз) относительно предыдущей ноты. Такие знаки составляют основную часть византийской нотации. К примеру, символ, который называется «исон», инструктирует певца повторить предыдущую ноту, символ «олигон» обозначает подъем на одну ноту вверх, а «апостроф» — спуск на одну ноту вниз. Другой вид невм обозначает временные категории, такие как темп, дыхание и т. п. Например, «клазма», поставленная над нотой, указывает, что длительность ноты становится на одну долю больше. Еще одна группа знаков состоит из символов, обозначающих качественные изменения. К примеру, знак «псифистон», стоящий под нотой, обозначает, что ее необходимо исполнить с некоторым акцентом, более выразительно. И наконец, есть знаки, указывающие начальную ноту и обозначающие глас (и, соответственно, звукоряд), в котором исполняется песнопение; знаки, сменяющие звукоряд или изменяющие его интервалы, а также знаки, которые изменяют интервалы отдельных нот, к примеру, на четверть тона, полутон и т. д..

Византийская музыка имела длинную историю развития, и по сей день, являясь живой традицией, ее репертуар продолжает расширяться. С помощью невменной системы нотации композиторы византийской музыки продолжают создавать новые музыкальные сочинения, не только подражающие классическим стилям, но и такие, которые в чем-то совершенно уникальны.

Также хотелось бы отметить, что византийское пение сегодня исполняется не только на греческом языке. Благодаря трудам иеромонаха Ефрема, насельника монастыря Святого Антония Великого (штат Аризона, США), в интернете доступны бесплатные материалы, необходимые для работы как над созданием, так и переложением византийской музыки на тот или иной язык. Перекладывая византийскую музыку на другой язык, невозможно просто «подчинить» старую мелодию новому тексту, но, напротив, необходимо создать новую мелодию в подражание оригинальной, соблюдая все орфографические правила византийской музыки и ориентируясь на допустимые мелодические «фесисы», о которых было сказано ранее. Таким образом, создается музыка, легко воспринимаемая на слух, а также способная эффективно сконцентрировать внимание слушателей на содержании литургического текста. В противном случае, переложение окажется, как минимум, неприятным на слух и неестественно звучащим, а содержание распеваемого литургического текста, возможно, будет сложнее понять.

Так, благодаря трудам иеромонаха Ефрема, византийскую музыку стало намного легче перекладывать на другие языки, соблюдая при этом необходимые правила композиции и тем самым создавая музыку, имеющую естественное звучание благодаря гармонии между текстом и мелодией. К примеру, с помощью данных материалов на сегодняшний день почти все песнопения, необходимые для полного годового круга богослужений (в том числе и определенное количество авторских композиций), переложены на английский язык и размещены в открытом доступе в качестве электронных нотных сборников, составляющих, в совокупности, свыше шести тысяч страниц.

Федор Немец

Афонит.Info




Комментарии

Оставить комментарий

Православный календарь

21 октября 2017 г. 8 октября ст.ст. суббота. Седмица 20-я по Пятидесятнице. Поста нет.

Икона дня

Преподобный Трифон, архимандрит Вятский
Преподобный Трифон, архимандрит Вятский

Празднуемые Святые

Празднуемые Святые
Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомПрп. Пелагии (457). Прп. Досифея Верхнеостровского, Псковского (1482). Прп. Трифона, архим. Вятского, чудотворца (1612). Собор Вятских святых. Св. Пелагии девы (303). Прп. Таисии (IV). Сщмчч. Димитрия, архиеп. Можайского, и с ним Иоанна диакона, прмчч. Амвросия и Пахомия, прмц. Татианы, мч. Николая, мцц. Марии и Надежды (1937). Сщмчч. Ионы, еп. Велижского, прмч. Серафима, сщмчч. Петра, Василия, Павла, Петра, Владимира пресвитеров, мчч. Виктора, Иоанна, Николая и мц. Елисаветы (1937). Прмч. Варлаама (конец 1930-х).

Евангельские чтения

«Мысли на каждый день года» свт. Феофана Затворника
«Мысли на каждый день года» свт. Феофана Затворника
(Лк. 5, 27-32). "Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию". Какое утешение для грешников! Но надобно отстать от грехов и творить одно добро; да и творя добро, все же почитать себя грешником и притом не на языке, а в сердце. Не греши, а все же, как настоящий грешник, кайся и взывай ко Господу о помиловании. Когда будешь так настроен, значит стоишь во истине; коль же скоро поддашься на праведность и станешь считать себя безгрешным, знай, что ты уклоняешься от пути правого и пошел к тем, которым нет спасения. Как совместить исправную жизнь с чувствами грешности - об этом спрашивают только книжники, которые пишут, а не делают; кто идет деятельным путем, для того это ясно до того, что он понять не может, как можно быть тому иначе.

Фоторепортаж

фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж

Освящен храм Покрова Божией Матери на Волге
Все фоторепортажи