Есть ли будущее у книги?

Есть ли будущее у книги?

Вопрос сам по себе грустный, как и необходимость его обсуждать в преддверии Дня православной книги. Но его задают сегодня многие. А некоторые находят ответ для себя и своих учеников. Как, например, учитель русского языка и литературы МОУ СОШ № 8 г. Новоузенска Светлана Евгеньевна Гузенкова. Своими размышлениями она делится с нами.


Есть ли будущее у книги — той самой, бумажной, в переплете? При современном развитии разного рода воспроизводящих устройств — от телевизора до аудиокниги — вопрос этот не праздный, и задаю я его не только себе, но и своим ученикам. И ответы получаю разные…

Дети, родившиеся на рубеже ХХ и ХХI веков, активно пользующиеся разного рода гаджетами, зачастую без душевного трепета пишут о том, что «мир не стоит на месте, и через 20 лет ВСЁ будет другим…». Действительно, мир дисплеев ярок и интересен, а содержание 300 пожелтелых страничек Тургенева «легко по клику мышки воспроизвести на листе формата А4».

Откуда же тогда берутся строчки о «запахе типографской краски» и «шелесте страниц»? Про прогресс и технологии все понятно, но почему-то «нравится звук, когда перелистываешь книгу», «нравится ощущать подушечками пальцев все шероховатости и неровности листов»…

Читая сочинения моих десятиклассников, понимаешь, что все не так просто. Да, общим местом стали сетования учителей и родителей, что современные дети мало читают, что не каждый школьник может написать текст длиннее sms-ки. Безусловно, есть проблемы, которые не могут не беспокоить тех, для кого очевидно, что понятия «книга» и «культура», «книга» и «духовность» неразрывно связаны.

Вот здесь-то, на мой взгляд, и стоит искать ответ на вопрос о будущем книги. Справочники, энциклопедии действительно медленно, но верно вытесняются Интернетом. Книги как отдых и развлечение тоже имеют альтернативу: развлекательной продукции хватает на телевидении, в социальных сетях.

У книги остается та функция, которая всегда была присуща только ей и которую именно она выполняет: быть проводником в мир культуры, в мир вечных ценностей, помогать в поиске ответов на вечные вопросы человеческого бытия. И в этой своей ипостаси книга, я думаю, будет востребована до тех пор, пока есть те, кто эти вопросы задает.

И суть проблемы потому вовсе не в том, что дети мало читают. Потребность в чтении придет, если подросток, а затем и юноша живет не только материальными интересами и проблемами, но и духовной жизнью. Если человек не мыслит своей жизни без добра, красоты и правды, то он обязательно откроет для себя Пушкина и Достоевского, Толстого и Блока, Булгакова и Пастернака…

Надо «воспитывать душу», и тогда придет интерес к литературе, в том числе к русской классической литературе, которую Томас Манн когда-то назвал святой. И мне представляется, что нельзя изучать русскую классику в отрыве от той национальной культуры, которая эту литературу создала. А культура эта, безусловно, была православной.

С некоторых пор в моей классной библиотечке появилась Библия. Теперь уже и не вспомню, когда я впервые на уроке литературы почувствовала необходимость прочитать библейский текст… Но сейчас для меня абсолютно очевидно, что изучение русской классики без обращения к христианским образам невозможно.

При изучении повести А. С. Пушкина «Станционный смотритель» мы читаем притчу о блудном сыне. И становится понятней и сюжет повести, и авторская оценка, а чувства старика-смотрителя и запоздалые слезы Дуни на могиле отца приобретают ту нравственную высоту, понимание которой может дать только вера.

Читая пушкинского «Пророка», нельзя не обратиться к образу библейского пророка Исайи. Понять это хрестоматийное стихотворение невозможно и без обращения к церковнославянскому языку, особенностям его грамматики. Но когда библейская история пророка Исайи прочитана, а «зеницы», «персты» и «глаголы» переведены на современный русский, то идея стихотворения, которое в начале урока было «вообще ни о чем», «вообще непонятное», предстает во всем величии пушкинского замысла.

Ода Г. Р. Державина «Властителям и судиям» после чтения 81-го псалма царя Давида, поэтическим переложением которого она является, предстает перед учащимися как на редкость актуальное, даже злободневное произведение. При этом древняя библейская мудрость, обличение российского самодержавия и непреходящая актуальность воедино слились в строках Державина:

Воскресни, Боже! Боже правых!

И их молению внемли!

Приди, суди, карай лукавых

И будь един царем земли!

При изучении творчества Ф. М. Достоевского Библия всегда лежит на моем столе. Духовные искания самого писателя, нашедшие отражение в образах князя Мышкина, Ивана Карамазова, Родиона Раскольникова, без обращения к тексту Евангелия понять невозможно. Причем это не только прямые цитаты, как, например, история воскресения Лазаря, которая приведена в тексте романа «Преступление и наказание» как символ возможного, с Богом и Евангелием, воскресения души Раскольникова. Анализируя художественные детали: церковь, куда любил ходить маленький Родион со своим отцом; теплое воспоминание о стареньком священнике, которого они встречали там; и противопоставленные этому доброму и светлому миру пьяные мужики «без креста», забивающие лошадь, и сам Раскольников, в гордыне своей Божьи творения назвавший «тварями дрожащими»,— понимаешь, что роман Достоевского о сложном пути, который душа человеческая проходит в своем пути к обретению веры.

Неоднократно мы возвращаемся к Библии и в 11 классе. Почему столь ожесточенно спорили современники А. Блока об «Исусе», который появляется в его поэме «Двенадцать»? Он ли ведет красногвардейцев или они его конвоируют? И без евангельской цитаты о «труждающихся и обремененных», ради которых и пришел Христос, финал поэмы был бы непонятен.

Одним из самых сложных для меня всегда было изучение романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита». Очень уж велика опасность «соблазнить малых сих»! Потому всегда начинаю с сопоставления так называемых библейских глав романа об Иешуа Га-Ноцри, Левии Матвее и Понтии Пилате и Евангелия от Матфея. И пусть вопросов при этом анализе возникает больше, чем ответов. Есть вечные вопросы, ответы на которые мы ищем всю жизнь.

Более того, свою задачу как учителя литературы я в том и вижу, чтобы попытаться научить детей думать, ставить вопросы и искать на них ответы, уметь сочувствовать и сопереживать, любить «ближних» и «дальних», любить свою землю, стремиться к добру, красоте и правде. Очень надеюсь, что на этом пути им обязательно помогут книги.

Для меня ответ на вопрос: «Есть ли будущее у книги?» — очевиден. Безусловно, есть. Особенно если эта книга — Библия.



Комментарии

Оставить комментарий

Православный календарь

20 ноября 2017 г. 7 ноября ст.ст. понедельник. Седмица 25-я по Пятидесятнице. Поста нет.

Икона дня

Убиение святителя Кирилла, митрополита Казанского и ихже с ним.
Убиение святителя Кирилла, митрополита Казанского и ихже с ним

Празднуемые Святые

Празднуемые Святые
Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомМучеников в Мелитине: Иерона, Исихия, Никандра, Афанасия, Маманта, Варахия, Каллиника, Феагена, Никона, Лонгина, Феодора, Валерия, Ксанфа, Феодула, Каллимаха, Евгения, Феодоха, Острихия, Епифания, Максимиана, Дукития, Клавдиана, Феофила, Гигантия, Дорофея, Феодота, Кастрикия, Аникиты, Фемелия, Евтихия, Илариона, Диодота и Амонита (III). Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомПрп. Лазаря Галисийского (1053). Мч. Феодота корчемника (303). Мчч. Меласиппа и Касинии и сына их Антонина (363). Прп. Зосимы Ворбозомского (1550). Обретение мощей прп. Кирилла Новоезерского (Новгородского) (1649). Мчч. Авкта, Тавриона и Фессалоникии (739). Сщмч. Кирилла, митр. Казанского, Михаила, Александра, Александра, Михаила, Александра, Николая, Алексия, Павла, Василия, Павлина пресвитеров, Иоанна и Вениамина диаконов, мч. Николая, мц. Елисаветы (1937). Сщмчч. Сергия, архиеп. Елецкого, Николая пресвитера и мч. Георгия (1937). Обретение мощей сщмч. Константина пресвитера (1995). Иконы Божией Матери "Взыграние", Угрешской (1795).

Евангельские чтения

«Мысли на каждый день года» свт. Феофана Затворника
«Мысли на каждый день года» свт. Феофана Затворника
(2 Фес. 1, 1-10; Лк. 12, 13-15. 22-31). "Кто поставил Меня судить или делить вас?" - сказал Господь просившему о разделе с братом своим. Потом прибавил: "не заботьтесь", что есть и пить и во что одеться. Прежде же учил: оставите мертвых погребать своих мертвецов; в другой раз внушал, что лучше не жениться. Значит, внимание и сердце христиан, отклоняющиеся от всего житейского, и свобода от молв и уз житейских составляют одну из черт духа христианства. То, что Господь благословляет брак и утверждает его неразрывность, что восстанавливает силу заповеди, определяющей отношения родителей и детей, и оставляет свое значение за гражданскою властью и гражданскими порядками, не изглаживает этой черты и не дает христианам права уклоняться от хранения ее и водружения в сердце. Сопоставь то и другое, и увидишь, что на тебе лежит обязанность, при всем житейском строе, держать сердце свое безжитейским. Как же это? Реши сам своею жизнью; в этом вся практическая мудрость. Господь руководит к решению сего следующим правилом: "ищите прежде Царствия Божия". Обрати всю заботу на то, чтоб воцарился Бог в тебе, и все житейское потеряет для тебя вяжущее и тяготящее обаяние. Тогда будешь вести дела свои внешне, а внутренним твоим, твоим сердцем, будет обладать иное что-то. Но если, вследствие этого, родится решимость пресечь и это внешнее отношение к житейскому, - не будешь в убытке: станешь ближе к цели, которую даст тебе вера Христова.
(2 Фес. 1, 10-2, 2; Лк. 12, 42-48). Притча о приставнике указывает на то, как должен держать себя христианин в отношении к житейскому. Приставник и старательно ведет дело, но сердцем ни к чему не привязывается, свободен от всяких уз, ко всему относится внешне. Так и христианину надо поставить себя ко всему житейскому. Но возможно ли это? Возможно. Как есть внешнее благочестие без внутреннего, так возможна и житейскость только внешняя без внутренних уз. Но в таком случае, все между нами обратится в одну форму безжизненную, от всего будет веять холодом, как от мраморной статуи? - Нет, тогда среди житейского разовьется другая жизнь, которая привлекательнее самой полной житейскости. Житейское, как житейское, действительно, останется формою, а то, чем будет согреваться сердце, станет исходить из другого источника и всякий, пьющий из этого источника, уже не будет испытывать жажды. Но в таком случае лучше все бросить? - Зачем же? Ведь и бросив все внешне, можно быть связанным в сердце, и не бросив можно быть свободным от уз. Конечно, тому удобнее совладать с своим сердцем, кто внешне отрешится от всего. Избери же, что тебе удобнее; только настройся так, как заповедует Господь.

Фоторепортаж

фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж

Епископ Пахомий совершил Чин Великого освящения и Божественную литургию в храме в честь Покрова Пресвятой Богородицы с. Клинцовка
Все фоторепортажи