Святочный рассказ

Святочный рассказ

Основой возникновения жанра рождественского святочного рассказа, бесспорно, является величайшее событие в мировой истории — Рождество Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Это событие преобразовало весь строй нравственной жизни человечества. Любовь, заповеданная Христом Спасителем, всеобъемлющая и самоотверженная, стала тем животворным началом, которое призвано просветить мир.


Появление первых рассказов с рождественской тематикой в России происходит в середине XIX века. До этого времени публикации в печати святочных произведений были единичными и ориентировались они, прежде всего, на фольклорный материал святочного гадания или ряженья, закрепленный в народных быличках. Причем материал этот в известных нам текстах интерпретируется в комическо-приключенческом ключе.

Только после того, как были переведены на русский язык знаменитые «Рождественские повести» Ч. Диккенса начала 1840-х годов, в России наблюдается массовое появление рождественских текстов. Повести Диккенса попали на подготовленную почву и имели громадный успех у русского читателя, породив множество подражаний, перепевов и вариаций.

К созданию «Рождественских повестей» Диккенс приступил уже зрелым мастером — они относятся ко второму десятилетию его творчества. Весь цикл представляет собой пять произведений: это «Рождественская песнь в прозе» (1843), «Колокола. Рассказ о духах церковных часов» (1844), «Сверчок на печи. Сказка о семейном счастье» (1845), «Битва жизни. Повесть о любви» (1846) и «Одержимый, или Сделка с призраком» (1848).

Благодаря своему несравненному таланту, Диккенс сумел поднять их над уровнем примитивного чтения, наполнявшего английскую периодику, превратить в подлинные поэтические шедевры. Вот как говорит об открывающей цикл «Рождественской песни в прозе» К. Д. Честертон: «Повесть поет от начала до конца, как поет счастливый человек по дороге домой… С первых же бодрых фраз она поэтична и восторженна. Поистине, это Рождественская песнь, и ничто другое».

Одним из первых писателей, обратившихся к диккенсовским шедеврам, был Д. В. Григорович, опубликовавший в 1853 году в журнале «Москвитянин» повесть «Зимний вечер». Но появление русской рождественской прозы стимулировали не только «Рождественские повести» Ч. Диккенса. Немаловажную роль в этом процессе сыграли «елочные» повести «Щелкунчик» и «Повелитель блох» Э.Т.А. Гофмана, а также некоторые религиозные сказки Х. К. Андерсена, особенно «Елка» и «Девочка со спичками».

Интересно, что какие бы сборники сказок Андерсена ни выходили в России в XIX веке, в большинстве их присутствовали религиозные и собственно рождественские сказки, такие как «Колокол», «Красные башмаки», «Девочка, наступившая на хлеб», «Последний сон старого дуба», «Девочка со спичками», «Елка». Последние четыре как раз связаны с празднованием и идеями Рождества, и из всего наследия Андерсена именно они оказали первостепенное влияние на русский святочный рассказ.

Любопытное влияние оказали сказки Гофмана на самый быт россиян и строй празднования Рождества. «Елочный» ажиотаж, охвативший на рубеже 40-х годов весь Петербург, подкреплялся модой на немецкую литературу, и прежде всего — на Гофмана, «елочные» тексты которого пользовались большой популярностью. «Щелкунчик» и «Повелитель блох», выходившие к Рождеству отдельными изданиями, представляя детям специальное праздничное чтение, попутно способствовали распространению в российских домах обычая рождественской елки.

Тема Рождества вносила в освоенный уже жанр святочного рассказа новые мотивы — искупительной жертвы, всепрощения, примирения, раскаяния, а также мотивы Евангельских притч и заповедей, как, например, мотив возвращения блудного сына, столь частый в подобных рассказах. Ведущим мотивом рассказов с рождественской тематикой становится мотив чуда, каким бы конкретным содержанием ни наполнялось это понятие. Чудо, свершившееся когда-то в Вифлееме, как бы ежегодно и многократно повторяется в день Рождества, безгранично множась и проходя к каждому отдельному человеку в своем особенном проявлении. Готовность к чуду, его нетерпеливое ожидание — характерная черта предпраздничного состояния героя таких рассказов. Однако рождественское чудо часто в святочных рассказах вовсе не является чем-то сверхъестественным, оно приходит в виде обычной жизненной удачи, простого человеческого счастья, неожиданного спасения, вовремя и обязательно в рождественский вечер пришедшей помощи.

По закону жанра все рождественские истории должны были иметь счастливый конец. Однако так было не всегда — наряду с благополучным концом (рождественским чудом) встречались тексты, имеющие трагическую развязку. Баллада Ф. Рюккерта «Елка сироты», сказка Г. Х. Андерсена «Девочка со спичками» и рассказ Ф. М. Достоевского «Мальчик у Христа на елке» обладают как раз такой особенностью. Трагедия в этих произведениях — не закономерность, а вопиющая несправедливость устройства общества. Она — свидетельство несоответствия устройства человеческой жизни, общественных отношений вечным идеалам, заветам Того, Кто пришел когда-то в мир в первую рождественскую ночь, чтобы этот мир спасти.

К середине XIX века относится появление первых новогодних и рождественских текстов для детей. И первым детским периодическим изданием, широко ориентированным на календарь, стал журнал детской писательницы А. О. Ишимовой «Звездочка», который выходил с 1842 по 1863 год. Зима, елка, Рождество и Новый год — вот тот тематический комплекс, который оказывается в центре декабрьско-январских выпусков этого журнала.

В последние два десятилетия XIX века «святочная» словесность переживает самый настоящий бум. Подавляющее большинство русских святочных произведений было создано именно в этот период. Большое влияние на оживление святочного жанра оказало творчество талантливых соотечественников, прежде всего Н. С. Лескова. Именно выход в праздничном январском номере «Русского вестника» за 1873 год великолепного лесковского «Запечатленного ангела» побуждает других авторов к самостоятельным опытам в популярном жанре.

Рассказ в точности соответствует святочным канонам: построен по принципу «рассказа с обрамлением», в качестве «обрамления» основного сюжета даны эпизоды беседы путников на постоялом дворе; беседу ведет достойный доверия автора и читателей рассказчик — бывший раскольник, а ныне пришедший к истинной вере, степенный и рассудительный Марк Александров; события прошлого вспоминаются в поучение современникам во время Святок, в Васильев вечер, в самую что ни на есть рождественскую погоду с жестокой метелью, собравшей самых разных людей вместе в мужичьей избе; напряженно развиваются необычайные события, являются необычные, яркие характеры, происходят чудеса (о том, как трактуется чудесное автором, скажем позднее), финал произведения благополучен: после всех испытаний Ангел, Божий посланник, приводит наконец всех раскольников в лоно Церкви; рассказ преподает нравственный урок любви к людям.

Говоря о русском святочном рассказе необходимо коснуться и духовного облика писателей, обращавшихся к этому жанру. В большинстве своем это были лучшие представители русского общества, исполненные христианской доброты и сострадания. Прекрасным примером может служить писатель А. Н. Будищев, к сожалению, несправедливо забытый в наше время. В конце XIX — начале XX века его имя стояло наряду с именами Тургенева, Чехова, Куприна. Причиной популярности Будищева в дореволюционной России, равно как и причиной забвения в России советской является то, что все его сочинения проникнуты христианской любовью, искренностью, милосердием. А. Н. Куприн так вспоминал об этом писателе: «Поистине весь Алексей Николаевич светится какой-то внутренней глубокой христианской чистотой. Именно более чистого душевно человека я никогда не встречал в моей жизни… Показной или обязательной набожности в Будищеве не замечалось, но в душе он был человеком хорошо, тепло, широко верующим, человеком светлым, беззлобным и легко прощающим слабости и ошибки».

* * *

Жесткость жанровой формы святочного рассказа привела в конце концов к однообразию сюжетных схем. Однако, несмотря ни на что, святочному рассказу суждено было пережить и век XIX, и век XX. Объяснение такого долголетия находится в самом назначении святочного рассказа — напоминать людям о вечных ценностях и нравственном идеале, без чего невозможно ни благое земное существование, ни спасение души. Святочный рассказ тесно связан со свершившимся однажды и повторяющимся из года в год великим событием — Рождением Спасителя.

Иерей Максим Митрофанов



Комментарии

Оставить комментарий

Православный календарь

22 сентября 2017 г. 9 сентября ст.ст. пятница. Седмица 16-я по Пятидесятнице. День постный. Пища с растительным маслом.

Икона дня

Праведные Иоаким и Анна
Праведные Иоаким и Анна

Празднуемые Святые

Празднуемые Святые
Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомПопразднство Рождества Пресвятой Богородицы. Совершается служба на шестьПраведных Богоотец Иоакима и Анны. Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомМч. Севериана (320). Совершается служба со славословиемПрп. Иосифа, игумена Волоцкого, чудотворца (1515). Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомОбретение и перенесение мощей свт. Феодосия, архиеп. Черниговского (1896). Мчч. Харитона и Стратора (Стратоника) (III). Прп. Феофана исп (ок. 300). Воспоминание III Вселенского Собора (431). Блж. Никиты в Царьграде (XII). Прп. Онуфрия Воронского (1789) (Рум.). Сщмчч. Григория пресвитера и Александра диакона (1918). Сщмчч. Захарии, архиеп. Воронежского, Сергия, Иосифа, Алексия пресвитеров, Димитрия диакона и мч. Василия (1937). Прмч. Андроника (1938). Сщмч. Александра пресвитера (1942).

Евангельские чтения

Евангельские чтения
* Чтения прп. Иосифа Волоцкого читаются, если ему совершается служба.
«Мысли на каждый день года» свт. Феофана Затворника
«Мысли на каждый день года» свт. Феофана Затворника
(Еф. 1, 7-17; Мк. 8, 1-10). Насытив четыре тысячи семью хлебами, Господь "тотчас восшед в лодку, прибыл в пределы Далмануфские", как будто ничего особенного не сделано. Таково истинное доброделание - делать и делать, не обращая внимание на сделанное, и всегда забывая задняя, простираться впредняя. У исполненных доброты это бывает как бы естественно. Как богатырь поднимает большие тяжести, не замечая того, а малосильный и малую тяжесть подняв, не может этого забыть; так сильный добротой всякое добро делает без напряжения, только бы случай; а скудный добротою без напряжения не может обойтись: оно и памятно ему, и он все на него посматривает, все озирается. Доброе сердце жаждет доброделания, и не бывает довольно, когда не наделает добра вдоволь, как не бывает сыт человек, пока не наестся. Как здесь, пока чувствуется голод, помнится обед, а когда голод утолен, то все забыто. Так и у истинно доброго помнится доброе дело, пока еще не сделано, а когда сделано, то и забыто.

Фоторепортаж

фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж

Епископ Пахомий принял участие в праздновании дня Собора Саратовских святых
Все фоторепортажи