«Одежда веселия» для плачущих

«Одежда веселия» для плачущих

С давних времен духовенство отличалось от мирян не только своим служением, но и внешним видом. Сколько аллюзий существует на образ священника и тем более монаха. Это и кающийся грешник, и подражающий Христу во всех жизненных аспектах строгий суровый подвижник, и носитель ангельского образа, и нищий, и воин на службе Царя Небесного, и даже умерший для земного мира. Все это выражает одно только одеяние, о котором и расскажем.

Внешняя сторона

Главная миссия священников и монашествующих — служение Богу и, чего уж преуменьшать, борьба со злом. А на службе, как и на войне, которая с принятием пострига, сана становится еще более серьезной, полагается носить форму и знаки отличия, свидетельствующие, что человек всегда и везде тот, кто есть — служитель Божий. Уже в IV–V веках традиции монашества на Востоке предписывали желающим приобщиться к аскетической жизни совершить определенные действия: принести великие и невозвратные обеты послушания, нестяжания и целомудрия, постричь волосы и облачиться в монашеские одежды. Казалось бы, зачем уделять столько внимания внешней стороне? Какая разница, что носить? А вот древним подвижникам было не все равно, потому как одежда для них видимым образом выражала переход от обыкновенной жизни к жизни совершеннейшей, а само облачение, по слову старца Иосифа Афонского, являлось таинством, сравнимым с возложением венцов в браке. Надевая монашеское одеяние, аскет увенчивался Христу.

Также для святых отцов было характерно видение священных одеяний в качестве воинского обмундирования. Как воин, поступая на службу, облекался в подобающие одежды, так и монашествующий — добр воин Иисус Христов (2 Тим. 2, 3) — облекался в во вся оружия Божия (Еф. 6, 11). Указание на причастность к воинскому духовному служению содержится и в самом чине пострижения, где говорится, что одежда — спасительная броня, а монашеское делание — борьба с бесовскими кознями. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие (Еф. 6, 10–17), — вот что и доныне слышит инок сразу после облачения при постриге.

«Святитель Симеон Фессалоникийский делает еще одно сравнение. Он учит, что монах не принадлежит к земной жизни, он умер и стал человеком нетленным, небесным», — говорит иеромонах Спиридон (Савин). В частности, святой писал: монашествующий, являясь мертвым для мирской жизни, имеет соответствующие погребальные принадлежности. Мантия символизирует гроб, подрясник — пелены, куколь клобука — плат, которым обвязывали голову умершего. Параман и другие одежды означают крестные страдания Спасителя, ведь и монах будто бы распинается для мира, чтобы потом воскреснуть душою в Духе и явиться общником неизреченных духовных благ.

Основа основ

Что же включает в себя облачение монаха? Для начала следует сказать, что совершить постриг может только священник-монах (иеромонах, игумен, архимандрит), получивший благословение правящего архиерея, или сам архиерей. Во время пострига он благословляет и подает постригаемому каждый элемент одежды, произнося определенные формулы. Они напоминают: монашество есть путь «радости и веселия», обретаемый… покаянием и плачем о грехах. По слову Епископа Покровского и Николаевского Пахомия, это именно то состояние, в котором монах должен находиться всегда.

Сначала иноку подают длинную рубашку из простой ткани, называемую власяницей (или хитоном) «вольныя нищеты и нестяжания и всяких бед и теснот претерпения». Раньше власяницу ткали из верблюжьего волоса или овечьей шерсти и надевали на голое тело. Колючая ткань помогала непрестанно упражняться в безропотном терпении всех жизненных трудностей и поношений и хранить обет нестяжания и нищеты.

Следом подают параман, или аналав. Его постригаемый принимает «во обручение ангельскаго образа, во всегдашнее воспоминание благаго ига Христова». На парамане — четырехугольном плате — изображены крест и орудия Страстей Христовых и вышиты слова: Аз бо язвы Господа Иисуса на теле моем ношу (Гал. 6, 17). Параман — символ исполнения слов Самого Спасителя: Да отвержется себе, и возьмет крест свой, и последует Ми (Мк. 6, 34). Вместе с параманом надевается на постригаемого простой, деревянный крест «во всегдашнее воспоминание… распятия и смерти Господа» и в знак неотступного следования Ему.

После этого инок принимает подрясник — длинное, до пят, с наглухо застегнутым воротом и узкими рукавами нижнее одеяние. У монашествующих подрясник должен быть черного цвета. Поверх него надевается пояс. В соответствии со словами преподобного аввы Дорофея, пояс служит символом умерщвления тела, обновления духа и готовности к подвижническому труду. Ведь раньше, прежде чем приступить к какому-то делу, люди подпоясывали длинные одежды, чтобы те не мешали.

0_88f25_b3392bc5_xl[1].jpgНаконец на постриженика надевают «одежду веселия и радости духовной» — рясу. Это верхнее одеяние с очень длинными и широкими рукавами знаменует непринятие смущений и неудач, духовное радование и самое главное — смирение, отсечение собственной воли. Лучшее тому доказательство — длина рукавов, ограничивающая движения. В переводе с греческого языка «ряса» — «лишенная ворса», «поношенная». Вот такую, фактически нищенскую одежду в Древней Церкви и подобало носить монашествующим, а потом и всему духовенству. Ношение рясы есть свидетельство духовного покоя, постоянное пребывание с Богом, отрешенности от мирской суеты, к чему должен стремиться любой верующий человек.

Дань древним традициям

«Облачения духовенства архаичны. Длинная одежда — это дань древним традициям», — рассказывает Владыка Пахомий. И действительно, свободная одежда в пол, с широкими рукавами пришла к нам с Востока, с времен земной жизни Спасителя, Который и Сам носил ее. Об этом свидетельствует Предание и иконография. Длинное одеяние духовенства является знамением Божией благодати, облекающей служителей и покрывающей их немощи.

В общем-то такая одежда мешает физическому труду, который в монастырях никто не отменял. А что поделать? Остается только смиряться и привыкать, в конце концов, по признанию Владыки, эта с виду неудобная одежда со временем становится родной. А в обителях, к слову, для работы есть специальные укороченные подрясники.

Кстати, в Русской Церкви до ХVII века ношение рясы не регламентировалось. Духовенство носило длинные однорядки из сукна и бархата зеленого, фиолетового и малинового цветов. Но связи с православным Востоком привели к тому, что во второй половине XVII века в русской церковной среде появились одежды греческого образца. Даже Большой Московский Собор 1666–1667 годов благословлял, но не принуждал русских священнослужителей и монахов носить православные восточные одеяния. Однако в России греческая ряса не прижилась. Вероятно, из-за своеобразного покроя.

В XVIII веке российскому обществу пришлась по вкусу одежда европейского типа — короткая и удобная. Однако традиционные священные облачения не собирались менять в угоду моде. Наоборот! Мало того, что они еще больше стали контрастировать с новыми мирскими одеждами, так еще приобрели единообразие в плане фасона и цвета.

Цвет собранности и покаяния

Цвет — вот главный камень преткновения в дискуссиях на тему символизма облачений. Часто люди удивляются, мол, служители Божии должны нести в мир благую весть и свет веры Христовой, а облачаются в отпугивающий траур. Что ж, возразить здесь что-то сложно, потому как монашествующие умерли для мира и плачут о своих грехах, да и священники тоже пребывают в покаянии. Святитель Симеон Фессалоникийский писал, что образ монашеский — образ жизни скорбной, смиренной и самоуничиженной, не терпящей излишеств и пристрастия, бегущей от мирских забот. Одежды монаха темны в память о смерти, вечном плаче, нетленной жизни и Господе, Которого истинный монах любит так, что разрешиться желает и со Христом быти (Фил. 1, 23). Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорил, что красивая и яркая одежда не подходит для плачущих о своей умершей душе; им подходит одежда, в которую облекаются в знак глубокой печали. А Владыка Пахомий считает, что черный цвет отражает истинное состояние человеческой души, находящейся в греховном мраке.

Впрочем, черный цвет считают не только символом скорби о грехах, утраченном райском блаженстве и отречения от суетной, плотской жизни, но также символом отсутствия движений страсти, сосредоточенности на духовной жизни. Ризничая Елена Владимировна Яновская, имея опыт молитвы за монастырским богослужением, признается, что темные одежды, в отличие от цветных, не рассеивают внимание, а напротив, помогают собраться с мыслями и настроиться на молитву. Более того, и многие священники находят черный цвет строгим, скромным и торжественным. Именно в таких одеждах можно предстоять Царю царствующих и Господу господствующих. К тому же поверх повседневных облачений духовенство надевает богослужебные — праздничные ризы, которые всем своим видом говорят, что служение Богу — высшая радость.

Дарья Хохлова


Комментарии

Оставить комментарий

Православный календарь

19 сентября 2017 г. 6 сентября ст.ст. вторник. Седмица 16-я по Пятидесятнице. Поста нет.

Икона дня

Чудо Архистратига Михаила в Хонех
Чудо Архистратига Михаила в Хонех

Празднуемые Святые

Празднуемые Святые
Совершается служба на шестьВоспоминание чуда Архистратига Михаила, бывшего в Хонех (Колоссах) (IV). Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомМчч. Евдоксия, Зинона и Макария (311-312). Мчч. Ромила и с ним многих (ок. 107-115). Прп. Архиппа (IV). Мчч. Кириака, Фавста пресвитера, Авива диакона и с ним 11-ти мучеников (ок. 250) Сщмч. Кирилла, еп. Гортинского (III-IV). Прп. Давида (VI). Сщмч. Димитрия пресвитера (1918). Сщмчч. Иоанна и Всеволода пресвитеров (1937). Киево-Братской (1654) и Арапетской икон Божией Матери.

Евангельские чтения

«Мысли на каждый день года» свт. Феофана Затворника
«Мысли на каждый день года» свт. Феофана Затворника
(Гал. 5, 11-21; Мк. 7, 5-16). "Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека". Это место и подобные ему, напр. : "брашно не поставляет нас пред Богом" - выставляют обыкновенно нелюбители поста, полагая, что этим они достаточно оправдывают свое непощение, по уставу и порядку Церкви. Насколько удовлетворительно это извинение, всякому верному Церкви ведомо. При пощении постановлено воздерживаться от некоторых яств не потому, что они скверны, а потому, что этим воздержанием удобнее достигается утончение плоти, необходимое для внутреннего преуспевания. Такой смысл закона поста столь существен, что считающие какую-либо пищу скверною причитаются к еретикам. Неблаговолителям к посту не на этом надо бы настаивать, а на том, что пост не обязателен, хоть он точно средство к одолению греховных позывов и стремлений плоти. Но это такой пункт, на котором им устоять никак нельзя. Если преуспевание внутреннее обязательно, то обязательно и средство к тому, считающееся необходимым, и именно пост. Совесть и говорит это всякому. Для успокоения ее твердят: я другим способом возмещу опущение поста; или: мне пост вреден; или я попощусь, когда захочу, а не в установленные посты. Но первое извинение неуместно, потому что еще никто не ухитрился помимо поста сладить со своею плотью, и как следует устанавливать свое внутреннее. Последнее также неуместно, потому что Церковь - одно тело и особиться в ней от других противно ее устроению; удалить себя от общих чинов Церкви можно только выходом из нее, а пока кто член ее, тот не может так говорить и того требовать. Второе извинение имеет тень права. И точно, в ограничениях поста снимается обязательство его с тех, на которых постное действует разрушительно, потому что пост установлен не тело убивать, а страсти умерщвлять. Но если перечислить таковых добросовестно, то окажется такая их малость, что и в счет их нечего ставить. Останется один резон - нехотение. Против этого спорить нечего. И в рай не возьмут против воли; вот только когда осудят в ад - хочешь не хочешь, а ступай; схватят и бросят туда.

Фоторепортаж

фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж фоторепортаж

Епископ Пахомий принял участие в праздновании дня Собора Саратовских святых
Все фоторепортажи